В игорном бизнесе «turnkey» и «white-label» платформы продают с обещанием, что оператор получает «коробку» из лицензии и технологий, и бизнес сразу начинает работать. На практике эта коробка — не один договор, а пучок, и именно в пучке скрыты вопросы, которые в кризис оказываются решающими: кто организатор в глазах регулятора, кому принадлежат данные игроков, что происходит при сбое платформы и как партнёры расстаются. Эта страница — о договорной практике: она описывает правовую суть этих моделей, архитектуру договоров и грузинский правовой слой — без называния цен и условий конкретных провайдеров, которые устанавливаются только в конкретных переговорах.
Правовая суть моделей: кто организатор
Выбирается одна из трёх реальных моделей, и каждая по-разному отвечает на главный вопрос — кто организует азартные игры. Первая: оператор сам берёт лицензию и арендует технологическую платформу; здесь организатор — оператор, а платформа — его контрагент. Вторая: оператор работает под «зонтом» лицензированной платформы; здесь лицензия у владельца платформы, и серьёзные режимы отражают это в юрисдикционных формах: на острове Мэн есть Sub-Licence — форма исключительных отношений с держателем Full Licence, при которой ответственность за регистрацию игроков, KYC и комплаенс остаётся на суб-лиценциате; в Канаваке оператор входит в объект co-location держателя единственной IGL с Client Provider Authorization, и регламент возлагает на держателя IGL совместную ответственность за нарушения клиент-провайдеров. Третья: turnkey-поставка, когда один поставщик собирает полный технологический контур, а лицензия остаётся у оператора. Во всех трёх моделях первый вопрос в грузинской призме одинаков: по статье 5, части 1 закона об азартных играх организация и поставка в Грузию требуют грузинского разрешения, а по статье 11, части 2 оно выдаётся только предпринимателю, зарегистрированному в Грузии, — бренд и платформа разрешения не заменяют.